Яндекс.Метрика
Меркаванне

Реальный рейтинг Лукашенко составляет около 24 процентов – политолог

Он никогда не позволит никакого второго тура — это значило бы и признать поражение, и допустить что-то непредсказуемое.

Поводом для этого разговора с Дэвидом Марплсом, профессором истории в Университете Альберты в Эдмонтоне (Канада), стал выпуск его последней книги «Understanding Ukraine and Belarus. A Memoir» , пишет политический аналитик Свободы Ян Максимюк.

В книге автор описывает свою жизнь и академическое путешествие, начиная со студенческих лет в Англии и заканчивая нынешними временами, когда он стал одним из самых известных западных экспертов по советской и постсоветской истории Украины и Беларуси и автором десятков книг о двух странах.

Разговор, в котором я изначально хотел сосредоточиться на творческой биографии автора и мотивах, побудивших его посвятить свою академическую жизнь исследованию Украины и Беларуси, неизбежно и почти сразу же перешел к обсуждению политической ситуации в Беларуси, – как текущей, так и недавней, – и там и завязла.

Дэвид Марплз, которому в прошлом сем лет запрещали въезд в Беларусь, посещал Беларусь более 25 раз и основывает свои оценки страны и ее судьбы не только на мнениях экспертов и политологов, но и на живых контактах с простыми белорусами. Вот почему мне всегда интересно поговорить с Дэвидом Марплсом о Беларуси, и я не жалею о том, что на этот раз я не смог спросить его подробнее о том, как и почему он хотел заниматься белорусскими вопросами как ученый. Мы, кстати, договорились вернуться к этой теме в будущем, как-нибудь по другому поводу.

Реальный рейтинг Лукашенко составляет около 24 процентов

– Не более месяца назад мы говорили о президентской кампании в Беларуси. Вы тогда сказали, что перемены в стране не наступят на этот раз, в этой политической кампании. События в Беларуси, произошедшие после нашего разговора, как-то изменили ваше мнение?

– Я всегда верю, что результат выборов будет одинаковым. На мой взгляд, самый важный вопрос сейчас заключается в том, пройдут ли выборы в Беларуси добросовестно, то есть те, в которых примет участие кандидат от оппозиции. Потому что сейчас единственный кандидат, который может стать настоящим противником Лукашенко, – Виктор Бабарико – в тюрьме. И он может оставаться там дольше, его также могут снять из президентской гонки, не признавая подлинность подписей или по какой-либо другой причине.

Но у меня есть ощущение, что для Лукашенко по-прежнему важно проводить выборы в Беларуси, которые хотя бы в чем-то напоминали настоящие выборы для европейцев. Так что теперь, я думаю, он колеблется и размышляет, позволить ли Бабарико принять участие в выборах и таким образом и отя бы полобие с реальной конкуренцией.

Ситуация довольно сложная. Я думаю, что реальный рейтинг поддержки Лукашенко в обществе – около 24 процентов. Ну, не 3%, о которых сейчас говорят некоторые, а 24% – это такая поддержка, которая была у оппозиции в то время, когда еще можно было проводить по-настоящему независимые опросы. Этого недостаточно для победы Лукашенко на свободных и честных выборах.

На самом деле любой избирательный результат Лукашенко, более 50%, будет выглядеть карикатурно и вызовет протесты. Я не представляю, что может быть иначе, потому что люди сильно рассержены. И уже сейчас очевидно для всех наблюдателей, что Лукашенко грубо нарушает избирательные правила и демократические процедуры.

Я думаю, что Лукашенко все же хочет держать открытыми пути в Европу, а также В США, с которыми он недавно восстановил отношения, и доказательством этому был визит Майка Помпео в Минск. Ни Европа, ни США не будут благосклонно смотреть на то, что сейчас происходит в Беларуси – все эти аресты людей, задержания журналистов, разгон пикетов и демонстраций.

То есть я чувствую, что он пойдет на какие—то уступки — возможно, освободит Виктора Бабарико, возможно, его сына, возможно, прекратит преследование и позволит, чтобы в этих выборах участвовали три или четыре кандидата, а среди них – один серьезный оппонент.

Бабарико – другое дело, чем Тихановские

– Допустим, что зарегистрируют и Светлану Тихановскую, и Виктора Бабарико. Думаете ли вы, что они могут стать серьезной угрозой для переизбрания Лукашенко?

– При всем моем уважении к Светлане Тихановской я не считаю ее настоящей угрозой для Лукашенко. Ведь на самом деле она стала “заменителем”. Думаю, что и она, и ее муж в действительности не намеревались воспринимать эти выборы всерьез. Она на этих выборах выступает скорее как символ — символ социальных медиа или, если хотите, гражданского общества.

Бабарико – другое дело. Он по-своему весьма противоречивая личность. Люди теперь видят в нем оппозиционера. Но он был главой банка “Газпрома” в Беларуси, сотрудничал близко с российскими чиновниками, его хорошо знают в России. Он очень богатый человек, человек из элиты. Трудно гадать, чем все это закончится, но я уверен, что Бабарико — гораздо более серьезная проблема, чем традиционные оппозиционные фигуры, с которыми Лукашенко мог справиться и не раз доказывал, что справился. Поэтому я считаю, что Лукашенко пока не знает, что делать с Бабарико.

Это выглядит так, как будто Лукашенко испугался. Поэтому вероятно, что он может среагировать на возможные обвинения в трусости — что он боится выступать на выборах против Бабарико — и выпустит Бабарико за несколько дней до голосования, если тот уже не сможет провести предвыборную кампанию. Это возможно.

Но я уверен, что Лукашенко обеспечит себе большинство голосов в первом туре. Он никогда не позволит никакого второго тура — это значило бы для него и признать поражение, и допустить что-то слишком непредсказуемое.

Лукашенко, разумеется, мог бы уйти в отставку. Я читал несколько статей, авторы которых убеждали, что это лучший шаг для него. Но я не думаю, что это его опция. Он слишком боится, что новый президент мог бы арестовать его и он оказался бы под судом и в тюрьме за исчезновение людей.

Короче, это действительно интересная ситуация, и я не могу сказать, в какую сторону она пойдет.

Феномен Лукашенко

– В 2007 году вы опубликовали книгу The Lukashenka Phenomenon: Elections, Propaganda, and the Foundations of Political Authority in Belarus («Феномен Лукашенко: выборы, пропаганда и основы государственной власти в Беларуси»). Могли бы вы назвать три наиболее характерные черты этого феномена под названием Лукашенко? Что делает его таким особенным для исследователя с Запада?

– Я думаю, справедливо будет сказать, что у Лукашенко есть определенная харизма и репутация в народе. Возможно, сейчас она уже меньше, но в прошлом он был одним из первых популистских руководителей в Европе, настоящим популистом. Он мог говорить на языке простого народа, и люди чувствовали, что он один из них, что он — человек того же происхождения, что и они.

Он пришел к власти как председатель комиссии по борьбе с коррупцией. Он казался кем-то другим, чем остальные политики того времени, политики середины 1990-х. Потом, конечно, в нем проявились очень зловещие черты, даже криминальные. Но в середине 1990-х он выглядел политиком, не загрязненным коррупцией прошлой эпохи.

Во-вторых, он был очень успешен в политическом маневрировании. Он был в состоянии оценить коллег-руководителей в соседних странах, особенно в России, но также и в Европе, и рассчитать, как с ними поступать — что ему может удаться, а что — нет.

В этом он был немного похож на Леонида Кравчука, первого президента Украины, который, как мне думается, был столько же искусен в таких делах. Он знал, как далеко можно заходить. И он мог играть на две стороны в одно и тоже время – это для Европы, а это для России. Друг другу явно противоречило, тем не менее обе стороны чувствовали, что могут ему доверять. Правда, с Европой это у него выходило не всегда, и европейцев он много раз подводил.

Его методы чрезвычайно жесткие. Но его режим нельзя назвать стопроцентно репрессивным. Есть периоды жестоких репрессий, и есть периоды сдержанности между ними. И эти периоды сдержанности дают демократическим странам надежду на смену. Всегда существует надежда, что он изменится — например, когда он открывает границы для 80 разных стран на 30-дневный срок или позволяет открыть представительство ЕС в Беларуси, и тому подобное, когда кажется, что он движется в их сторону.

Жесткое преследование наступает обычно в избирательный период – не всегда, но обычно. Обычно мы наблюдаем большое давление на оппонентов, за исключением, возможно, выборов в 2015 году. И обычно он использует насилие во время выборов. Без этого насилия, как полагаю, он не мог бы оставаться у власти.

Это, по-моему, три важнейших аспекта правления Лукашенко. Он не реформатор. Он меняет немного, он держит под государственным контролем большинство ключевых секторов экономики. Но Лукашенко может быть убедительным. И ему удалось убедить многих, включая некоторых западных аналитиков, которые верят, что он представляет собой лучшее для Беларуси, а не лучшее для себя самого.

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY

апошія запісы

Сергей Антонов: О талантах и поклонниках

Валерий Карбалевич: Слепоглухой Лукашенко будет бить

Могилев: Наблюдения. Протесты. Задержания